Новости

Вячеслав Фетисов: Я хотел все наработанные связи передать Мутко. Он отказался

Бывший глава Госкомспорта Вячеслав Фетисов рассказал Виталию Мелик-Карамову об истоках спортивных проблем страны

 

Череда допинговых скандалов с российским участием привела к тому, что сегодня под вопросом само участие России в ближайшей Олимпиаде. О том, как мы умудрились скатиться к этому печальному рубежу, знают в деталях немногие. Один из них — бывший председатель Госкомспорта и прославленный хоккеист Вячеслав Фетисов, который рассказывает о том, как было, в готовящейся к печати книге журналиста Виталия Мелик-Карамова "Овертайм-2". Автор откликнулся на просьбу "Огонька" и предоставил редакции запись этих воспоминаний со своими комментариями

 

 

Если вы думаете, что после Рио допинговый кошмар для российских спортсменов закончится, то скорее всего вы ошибаетесь. Впереди еще и зимняя Олимпиада. Триумфальный Сочи, как сейчас выясняется, закончился тем, что все допинг-пробы нашей команды были уничтожены. Так что "лучшее", конечно, впереди...

 

Повторять как мантру, что спорт вне политики,— любимое занятие всех, выступающих перед камерами. Кто спорит? Конечно, он должен быть вне политики. Но тогда надо придумать, зачем играют на стадионе гимн, поднимают флаг, а болельщики рисуют себе на лицах национальные флаги. Отчего мы кричим с трибун: "Россия, Россия!"?

 

Президенту Кеннеди упорно приписывают фразу, что величие страны заключается в космических достижениях и золотых олимпийских наградах. Наши спортивные чиновники сделали все невозможное, чтобы лишить нас бесспорной части этого величия. Конечно, безумно жаль сотни атлетов, которые четыре года, во всем себя ограничивая, испытывали невероятные физические нагрузки, после которых мало кто из них к середине жизни остается здоровым человеком. Теперь выясняется: насиловали себя впустую.

 

Но если перейти от частного соболезнования к общей беде, то нашу страну унизили, а это посильнее любых санкций. Мы оправдываемся, унижаемся, как пойманный шулер за карточным столом. За что? Почему?

 

Спорт высоких достижений — пусть не политика, но политическое шоу. Надо очень хорошо знать кухню, где оно готовится. И надо быть на этой кухне своим, чтобы твое блюдо поднесли к столу. В мае 2008 года, когда Вячеслав Фетисов, руководитель Федерального агентства, передавал дела министру Виталию Мутко, он был председателем комиссии спортсменов ВАДА и представителем Совета Европы в агентстве. Фетисов предлагал передать свои полномочия новоиспеченному министру. Тот отказался. Но не понимать, что предлагает Фетисов, мог только дилетант в спортивной высшей лиге.

 

Прежде всего еще раз: что такое Всемирное антидопинговое агентство (ВАДА)? Его появление инициировал сам МОК, когда понял, что не справляется с борьбой против допинга. ВАДА — это общественно-государственная структура, где финансирование идет пятьдесят на пятьдесят. Мы, кстати, платим ежегодно агентству 600-700 тысяч долларов. Неплохая сумма для того, чтобы тебя за нее еще и поимели. Кстати, кодекс ВАДА ратифицирован парламентом большинства стран, в том числе и Россией.

 

До последних событий можно было говорить, что ВАДА скорее всего работает против США, потому что больше всего случаев разоблачений было связано с американцами. Правда, там о "заговоре" не кричали, скорее потому что "скамейка запасных" была достаточно большой. Да и с комплексом неполноценности у американских функционеров все в порядке.

 

Впрочем, это все присказка, хотя и предельно короткая. Только общие черты... А теперь главное — сказка, которая, к огромному сожалению, быль. Чтобы не заниматься пересказом, предлагаю читателям журнала прямую речь Вячеслава Фетисова на тему:

 

"Как я не стал президентом Антидопингового агентства"

 

"Обладая не только званиями в спорте, но и такой, если можно сказать, европейской "должностью" (представитель Совета Европы в ВАДА), мне было легко со многими функционерами разговаривать на равных. Более того, на руководителя такого комитета, как "комитет спортсменов Всемирного антидопингового агентства", кем я являлся, совсем по-иному реагируют президенты международных федераций. В такой обстановке легче и ближе с ними общаться. В основном это влиятельные, причем не только в спорте, люди. За время работы в ВАДА я хорошо знал почти всех тогдашних президентов международных федераций.

 

Как правило, когда я приезжал в Монреаль, в штаб-квартиру ВАДА, на большое совещание, то накануне генеральный секретарь организации Дэвид Хоуман приглашал меня к себе домой. И Дэвид, и его жена — новозеландцы, шикарно готовят мясо. Обычно они приглашали еще кого-то из президентов федераций, а также членов МОК. В неформальной обстановке мы вместе обедали или ужинали, заодно обсуждая самые серьезные вопросы. Кстати, поручение президента по поводу продвижения Сочи как столицы зимней Олимпиады именно на этих встречах я выполнил более чем успешно.

 

Со дня моего появления в ВАДА прошло четыре года. К этому времени член МОК и первый президент агентства Дик Паунд отработал свой второй срок. Эту должность он получил в Международном олимпийском комитете. МОК бороться с допингом прежними методами уже был не в состоянии. Потребовались усилия не только общественной организации, кем МОК и является, но и государственных органов, в том числе Интерпола, его отделения — Европола, других полицейских структур, поскольку трафик и объем бизнеса всех анаболиков и стероидов, а также других запрещенных препаратов превышал мировой оборот наркотиков! Эти данные не раз озвучивали на заседаниях руководства Всемирного антидопингового агентства. Колоссальный бизнес, который уже втягивал в прием запрещенных препаратов не только спортсменов, но и детей. Конечно, без государственной помощи множества стран Олимпийский комитет справиться с такой криминальной мощью был не в состоянии. Вот откуда и родилась организация под названием Всемирное антидопинговое агентство. И что бы ни писали наши борзописцы, это серьезная структура.

 

Изначально по правилам, хотя они и не были никем утверждены (вступала джентльменская договоренность), после Дика Паунда кто-то из крупных правительственных чиновников, а не членов МОК, должен был занять пост президента ВАДА. Паунд — уважаемый и известный в мире человек, личность весьма своеобразная. Он крупный адвокат, у него в Монреале своя большая адвокатская контора. Но пришла пора, и стали решать, кто может принять эстафету у Дика? Так как я представлял Совет Европы плюс моя репутация и спортивная биография, то получалось, что я вполне подходил на это место. В кулуарах меня стали все громче и громче пророчить на этот пост. Последняя неформальная инстанция оставалась у Дэвида Хоумана. Можно сказать, за барбекю было решено, чтобы я подавал заявку на пост президента ВАДА. В это время в Страсбурге принимают решение выдвинуть на этот пост моего коллегу-француза, тоже двукратного олимпийского чемпиона, если не ошибаюсь, по фехтованию. Впервые в мире в одно время два двукратных олимпийских чемпиона были руководителями спортивных ведомств своих стран. Разница лишь в том, что в ВАДА француза терпеть не могли, хотя он тоже подключался к его работе. Шансы пройти на пост президента у него приближались к нулю. Представители англоязычных стран в один голос сказали: мы за француза не проголосуем.

 

Для меня же ситуация складывалась очень удачно. Российская Федерация в эти же сроки, когда выдвигался кандидат на пост президента ВАДА, возглавляла Совет Европы. Поэтому мы могли проводить мероприятия по выдвижению кандидата в Москве. Я предложил главе МИДа Сергею Лаврову, с которым дружил еще со времен его работы в Нью-Йорке: "Сергей, давай организуем у нас конференцию Совета Европы спорту. Она стала бы удачным поводом мне заявиться на выборы". Я покопался в пунктах Конституции Совета Европы. Оказалось, в ней не предусматривался вообще раздел спорта. А так как в восточноевропейских странах спорт финансировался только за счет бюджета, точнее, во всех странах, что вышли из соцлагеря, то спорт у них загибался. Поэтому мы выдвинули следующую инициативу: создать частичное соглашение по принятию поправок, связанных со спортом, в Конституцию Совета Европы. А это уже серьезный довод, чтобы собрать конференцию. Главным для меня в ней было, чтобы Лавров договорился с мадам Мод де Бур-Буккекио, секретарем Совета Европы, чтобы они запустили двух кандидатов на выборы президента агентства от Европы (в ВАДА были готовы принять две заявки). Конференцию в Москву мы затащили, провели ее в Международном центре торговли. Приехал на ее заседание Лавров. Невиданная вещь, чтобы министр иностранных дел такой страны посетил подобную конференцию! И Александр Жуков, единственный вице-премьер на тот момент, в один из двух дней провел полностью заседание. То есть уровень конференции мы устроили высочайший. Приехала и мадам Бур-Буккекио, и тут на наших глазах разыгралась целая комбинация. Устроили голосование. В первом туре получился недобор. Пришлось идти на второй тур. Западные представители голосуют как по команде. И не потому что моя кандидатура им не нравится, а просто против России. Тут Сергей Викторович выступил: "Мы, конечно, понимаем и уважаем кандидата от Франции, но считаем, что ничего страшного не будет, если пойдут на выборы оба. А там кого выберут, того и выберут. И это скорее сильная позиция Европы, а не слабая, как вы считаете и нам преподносите". От правительства выступил Жуков — тоже с поддержкой. Но тут они достали козырь, как фокусник кролика из шляпы. Мадам Бур-Буккекио встает и говорит: "Уважаемые господин министр и вице-премьер, конечно, мы могли бы рассмотреть кандидатуру господина Фетисова и вместе с нашим кандидатом допустить на выборы. Но создалась ситуация, которую не мы инициировали. Ваш представитель — господин Орлов, который сейчас является послом России в Совете Европы, не подал вовремя документы. Поэтому при всем к вам уважении мы этот факт упустили из виду. Мне сейчас подсказал аппарат, что мы просто не можем рассматривать кандидатуру господина Фетисова..."

 

Но дело в том, что мы подали все документы от Росспорта — через правительство, через МИД — вовремя, объяснив предварительно в Белом доме, для чего нам это надо и что происходит, при полной поддержке моего друга Сергея Викторовича Лаврова. А выходило, что какой-то чиновник, сидящий в Страсбурге, продал меня. Не знаю, может, уже тогда началась общая кампания никуда меня не пускать. При любом раскладе такое действие скорее всего ему подсказали, сам бы он вряд ли на такое решился. Купили его, запугали или он подчинился приказу начальника, для него более важного, чем собственный министр,— какое это сейчас имеет значение. Но представьте себе, что я занял этот пост, и, очень возможно, на два срока по четыре года. То есть с 2006 года и до 2014-го Россия имела бы второго по значению человека в мировом спорте!

 

Можно кучу всего предполагать, но факт никуда не денешь: нас окунули мордой понятно во что. Я Сергею сказал: "Ну как такие вещи прощать?" Однако ситуация уже провалена, понятно, что посольство заявит, что какой-то клерк забыл бумаги передать. Кого-то наказывать смысла нет — все равно виноват будет неизвестный мелкий чиновник.

 

Что дальше? А дальше — француза на выборах президента в ВАДА тоже благополучно прокатили. И тут тоже история произошла интересная. Мы приезжаем на голосование. И на наших глазах кандидат от Европы просто снялся. У него самого нашли какие-то давние проблемы с допингом. Говорят, ему объявили, что если он будет дальше рыпаться, то все, что нарыли, опубликуют. Поэтому в спешном порядке призвали Джона Фейхи, бывшего министра финансов Австралии, который был вице-президентом оргкомитета Олимпийских игр в Сиднее. Сам Фейхи в прошлом регбист. Его быстренько вызвали в Монреаль. Представители Европы на голосовании решили устроить бунт. Я встал и говорю: "Я считаю, что мы сами виноваты. Россия предлагала двух кандидатов от Европы. Вы не согласились, представитель от Европы снял свою кандидатуру, вот и избран другой человек. Я считаю, мы должны его поддержать и сделать все для того, чтобы он в дальнейшем мог нормально работать". Тем самым я получил серьезных партнеров на будущее — Фейхи со всей его командой. Я был единственный, кто от Европы так открыто поддержал нового президента. Мне еще два года оставалось работать в ВАДА. Напомню, что я хотел все свои наработанные связи передать Мутко. На что получил четкий ответ. Повторять его не хочу, но смысл в том, что министру "этим дерьмом" заниматься не с руки. Я думаю, именно это и предопределило позорный результат Ванкувера. Одна из главных причин нашего провала, что спортсмены поехали стерильные. Не знали, какие тенденции сегодня в фармакологии, что реально в ней происходит. Это было четко видно на экране. Прибегали, отставая от лидеров, не новички, а призеры, чемпионы всех крупнейших соревнований, этапов Кубка мира. Когда их спрашивали, в чем дело, они говорили: нечем бежать! Провалили последний важнейший этап подготовки. Провалили фармакологию. Накануне Минздрав забрал спортивную медицину от Минспорта. Совершенно неожиданно подготовили распоряжение правительства, что вся ведомственная медицина отныне подчиняется Министерству здравоохранения. И после этого в одной раздевалке столкнулись два ключевых человека — тренер и врач, работающие в разных ведомствах, поэтому получающие разные указания.

 

Я считаю, что совокупность трех моментов — просчет в подготовке, наше неучастие в работе Всемирного антидопингового агентства и потеря медицины — привела к катастрофе, за которую, в общем, никто не ответил. Сняли, правда, Тягачева, который к подготовке спортсменов отношения не имеет. Он поплатился за то, о чем я ему все время говорил: "Твой ОКР, по большому счету, турфирма. В нашей стране только государство отвечает за все, что связано со спортом". Он кричал: "Наоборот". А когда сняли, вдруг заявил: "Я турфирма, за что меня снимаете? Мое дело только привезти и отвезти..."

 

Так мы получили самый позорный результат за всю историю участия наших спортсменов в зимних Играх".

 

От Ванкувера до Рио

 

Выскажу страшную мысль, что Ванкувер может остаться в истории нашего спорта не самой позорной страницей. Если ответственность за Пекин еще можно поделить между Фетисовым и Мутко (смена произошла в мае, а Игры начались в августе 2008 года), под руководством первого — команда готовилась, под руководством второго — выступала, то результаты Лондона хуже, чем в Пекине, а что будет в Рио, сами догадайтесь. Это летние Олимпиады. Теперь про зимние: Ванкувер 2010-го — позор, Сочи — счастье, Пхенчхан — к гадалке не ходи.

 

Уверяют, что для Виталия Мутко триумф Сочи — индульгенция навсегда. Но к строительству объездных дорог и канализации он отношения не имел, а в чем спортивная составляющая? Вычтем пять золотых медалей, которые стране принесли "легионеры" — невиданный, кстати, кульбит с моментальным присвоением гражданства в нашей великой спортивной державе,— и получим почти ванкуверский результат. Да и послесловие к триумфу печальное: не прошло и пары лет, как выяснилось, что предатель Родченков "по собственной инициативе" уничтожил все допинг-пробы наших олимпийцев, которые по закону обязан хранить 10 лет. Это еще в ту золотую пору, когда он не навострил лыжи в Америку...

 

Министр спорта объявил, читал своими глазами, что готов уйти в отставку, если команда в Рио не поедет. Но если, упаси бог, готовится идея с бойкотом Игр, то пронеси нас нелегкая: выйти будет легко, войти — трудно. На три поколения прихлопнем спорт. И пока несчастья не случилось, штатным крикунам из разных телевизионных передач необходимо помнить слова президента страны: заговора здесь искать не нужно. Сами подставились. И тезис, что Запад убирает соперников, смешон вдвойне — смотри выше наши позиции на зимних и летних Играх. Как говорится, "с такими друзьями и врагов не надо".

 

Напомню, мильдоний в ВАДА начали изучать два года назад. Где были и чем занимались наши суперфункционеры?

 

P.S.

Сорок лет писал о спорте. Почти семь лет я проработал в Госкомспорте, ставшем министерством, и всегда считал, что премии в четверть миллиона евро, плюс квартира, плюс дорогая иномарка подведут молодого спортсмена к любому нарушению. Нигде в мире таких премий нет. Все по Карлу Марксу: "...за триста процентов прибыли капитал пойдет на любые преступления". В Америке звание олимпийского чемпиона — огромный бонус. Он дает право бесплатно учиться в самом престижном университете, он обычно, если нет своего бизнеса, делает чемпиона лицом компании с большой зарплатой.

 

Мы не можем устроить людям, гробящим свое здоровье ради побед, такую жизнь. Но есть же другой способ. Все то же самое давать частями, давать после карьеры, когда человек взрослый, когда он по-другому относится к жизни после спорта. К той жизни, в которой никакой допинг уже не поможет.

 

Не все на самом деле покупается. Честь, она все же дороже денег...